Каждый год 15 октября мир говорит о раке молочной железы. В России ежегодно выявляют более 70 тысяч новых случаев. Однако есть и другая статистика: на ранних стадиях эффективность лечения практически стопроцентная. Но за сухими цифрами – живые судьбы, надежда и люди, которые каждый день помогают преодолеть сложный путь. Варвара Малова – одна из тех, кто не просто лечит, но и возвращает женщинам ощущение себя.

Интервью: ИРИНА ЯШКИНА Фото: ОЛЕГ STATO Стиль: ЮЛИЯ КРУПА Мейкап, укладка: АННА КУЗНЕЦОВА Одежда: STATUSWOMEN

– Почему так важно говорить об этой теме и о том, что вокруг неё?
– Женщины разного возраста сталкиваются с раком молочной железы, и для многих это крайне эмоциональный момент. Это тяжело, и кажется, что мир рушится. Мне важно объяснить, что многое лечится, поддаётся терапии, а существующие стереотипы давно далеки от реальной медицины. Есть некий вакуум: информации много, но в Интернете обычно настрой негативный и однобокий. Всё это слишком раскачивает психику девочек в и без того непростой ситуации.

Если ты идёшь правильным путём, делаешь всё пошагово, не проваливаешься в состояние «Всё, это мой конечный путь», то результаты очень хорошие. Самый частый вопрос: «Доктор, скажите, я же буду жить?» Конечно, мы все будем жить. И от чего-то мы однозначно все умрем, но точно не по этому поводу. У меня есть девчонки, которым я даю контакты пациенток, прошедших через это. Они созваниваются, говорят, и градус тревоги падает. Я хочу показывать истории, которые дают ощущение, что ты не одна с этой проблемой и всё решаемо. Да, это длительно, требует усердия, ответственности по отношению к себе прежде всего. Но это точно не приговор.

– Рак молочной железы действительно так хорошо поддаётся лечению?
– Чем раньше обратились, тем лучше: на сегодняшний день эффект от лечения на ранних стадиях – практически сто процентов успешности. Но есть разные формы, и всё зависит от стадии. Если вы пришли с четвёртой стадией, когда опухоль большая, есть метастазы, в том числе в головной мозг, – прогнозы будут другие. Лечиться придётся дольше, химиотерапия будет более длительная и жёсткая. К тому же план и длительность лечения всегда будут индивидуальны. Возраст, сопутствующие патологии и другие факторы – всё имеет значение.

Есть и агрессивные типы опухолей, которые не видны на УЗИ. Они могут проявляться в виде отёка, а на самом деле там уже метастазы. Поэтому мы всегда говорим: даже если у вас ничего не болит, нужно обследоваться.

– Мы все слышали, что после сорока проверяться нужно ежегодно. А какую рекомендацию дали бы вы?
– Чекап нужно делать начиная с полового созревания. До совершеннолетия обязательно хотя бы раз сходить на УЗИ. Особенно пристальное внимание нужно в возрасте 35–45 лет, когда происходят самые активные гормональные изменения. Ежегодно до наступления менопаузы нужно проходить УЗИ и маммографию, далее – по рекомендациям врача. Даже если гормональный фон меняется, риски остаются всё равно. И обязательно консультация маммолога: далеко не все изменения, которые может заметить врач на осмотре, видны на снимках. На диагностических исследованиях может быть всё отлично, а при личной консультации обнаружится что-то важное. И конечно, не игнорируйте сигналы организма, вовремя обращайтесь за медицинской помощью и не закрывайте глаза на проблемы. В том числе сопутствующие. Молочная железа сама по себе как мишень, она реагирует на все изменения в организме.

– И на стресс тоже?
– Конечно. Организм уникален – он всегда будет держать вас в балансе. Вы качнули гирьку, она пошатнулась и уравновесилась. Но даже небольшие колебания для некоторых людей становятся фатальными, потому что нормы для каждого индивидуальны. Например, при повышении пролактина железистая клетка становится более чувствительна к собственным гормонам. Начинается гипертрофическая реакция, на фоне которой могут появляться доброкачественные образования, кисты. Это всё приводит к мастопатии, которая требует коррекции.

Девочки сейчас должны успевать абсолютно всё: дома, на работе, для себя, для всех. Мы ходим к косметологу, на массажи, в тренажёрный зал – разгружаем тело. Но разгрузить голову, сходить к психологу, разучить медитацию, чтобы утром посидеть в тишине для себя, – у нас нет этой культуры. И в какой-то момент от напряжения всё начинает срываться.

– Что должно насторожить при самообследовании?
– Во-первых, грудь не должна болеть. Никогда и ни в какой период цикла. Она может отекать, набухать. Но болезненные ощущения – не нормально. Изменение цвета кожи, формы груди, появление уплотнений, деформации в области молочных желёз – все это поводы обратиться к врачу. Отдельная история – наличие новообразований и кист, с которыми у нас почему-то принято ничего не делать, только наблюдать. Но даже если они вас не беспокоят сейчас – лучше пролечивать всё до конца. Мы никогда не можем быть на сто процентов уверены, что безобидные на первый взгляд новообразования не переродятся в злокачественные. Не оставляйте это всё на годы. Моё личное мнение: их нужно удалять. Особенно если вы планируете беременность, ЭКО, приём гормонов.

– С какими заблуждениями и страхами ещё вы сталкиваетесь чаще всего?
– Их множество на самом деле. Часто приходят пациентки, негативно настроенные на гормональную терапию. У нас гормоны – какое-то страшное слово. Но есть болезнь – её нужно лечить. Почему лекарства от давления никого не пугают, а таблетки для профилактики рака такие страшные? Самый главный страх – это потеря себя, привычного уклада жизни, красоты и контакта с телом.

Рак молочной железы – совсем не обязательно удаление груди. Если опухоль небольшого объёма, объём молочной железы достаточен, можно частично удалить ткань железы с опухолью. Но в любом случае сейчас можно восстановить всё. Волосы отрастут, организм оправится, а грудь можно реконструировать как частично, так и полностью.

– Как вы внутренне справляетесь со сложными чувствами пациенток?
– Я готова к этим эмоциям. Человек должен прожить их, не давить, не гасить. Должен признать: «Да, я боюсь. Да, мне страшно». Плакать, принимать и осознавать. У меня рядом медсестра – мы идем за водой, всё переживаем вместе. Это абсолютно нормально. Но я всегда говорю: ориентируйтесь на план и стратегию лечения. Не нужно самим думать или что-то читать. Нужно идти пошагово по плану – это даёт психике устойчивость.

К тому моменту, когда я прихожу к пациенту с гистологией, свои эмоции я уже проработала. Врач должен быть уверен. Там, где пациенты теряют опору, я вижу выход. И моя задача – показать его, направить и пройти трудный путь вместе. Врачи проще относятся к некоторым вещам, потому что через нас слишком много всего проходит. Но я абсолютно точно сочувствую пациентам. И мне хочется донести до каждой, что всё будет хорошо.

– А что вас вдохновляет в работе?
– С юности я живу с чувством, что хочу помогать людям. Когда-то во мне нашла отклик работа с женщинами, и здесь я чувствую себя на своём месте. У меня есть много возможностей. Когда ко мне приходит пациентка с тяжёлым заболеванием, я могу провести её от и до: и онкологию, и реконструкцию. Пластическая хирургия в этом смысле стала ещё одним важным инструментом помощи. Ещё меня радует, когда с пациентом появляется доверительный контакт. Тогда можно достучаться до чего-то большего, помочь и вдохновить на заботу о себе, пробудить осознанность.

– Получается, вы не переубеждаете, а вдохновляете?
– Я пытаюсь рассказать, что мы меняемся. Нельзя относиться к себе так же, как 20 лет назад. Мы часто задумываемся только тогда, когда начинаются проблемы. И тогда адаптироваться особенно сложно, если ты всю жизнь жила по накатанной. Крайне важно прокачивать осознанность, быть в контакте с собой всегда. Тогда будет легче проходить испытания, приспосабливаться к изменившимся условиям, а проблемы перестают видеться катастрофами.

Зачастую болезни, и даже рак молочной железы, – хороший звоночек, чтобы сместить фокус на себя. Посмотреть, как мы живём, в каком состоянии, обозначить приоритеты, пересмотреть отношения, которые вводят в хронический стресс. У своих пациенток я вижу много позитивных трансформаций. И я рада, когда могу настраивать девочек на такой курс.

– Как вы заботитесь о собственной душе при такой непростой профессии?
– Как раз я стараюсь быть в контакте с собой, уделять время себе и почаще задаваться вопросом, чего именно я хочу сейчас, что мне нужно. Я хожу в театры, на выставки, гуляю с подругами, путешествую. А порой мне нужно просто замедлиться, побыть в тишине и покое. Я встаю в шесть утра. Но не для того, чтобы всем приготовить завтрак, а чтобы посвятить какое-то время себе и заняться тем, что мне нужно.

– Какое одно слово ярче всего описало бы вашу движущую силу жизни?
– Пожалуй, любовь. Такое всеобъемлющее чувство любви к жизни. Я стараюсь каждый день себя возвращать в эту жизнь, быть в моменте, здесь и сейчас. Я люблю каждого человека. И за разными настроениями и чертами характера вижу уникальность – внутри это просто человек со своими чувствами и эмоциями. И мне хочется, чтобы каждый человек тоже мог это почувствовать. Жить с удовольствием, даже когда сложно. Особенно когда сложно.

И я хочу показать – не словами, а реальными историями, – что жизнь после диагноза не заканчивается. Она продолжается. И часто становится ярче, интереснее, насыщеннее, чем прежде. Меняется одно – фокус внимания. Раньше вы могли жить на автопилоте: работа, дом, дела, чужие ожидания, бесконечная гонка. Теперь фокус смещается на себя. И это не эгоизм, а возвращение к себе настоящей. Это про то, чтобы научиться ценить себя, радоваться простым вещам и находить удовольствие в каждом дне. Да, перемен будет много. Но эти перемены будут касаться главного – вас. Вашего внутреннего мира, ваших желаний, вашего права жить так, как хочется именно вам.

«Жизнь после» – это не про болезнь. Это про жизнь. Про то, что после – есть. И жизнь может быть красивой.